МАНИФЕСТ СВОБОДНОЙ РОССИИ

НОВОСТИ, МНЕНИЯ, КОММЕНТАРИИ О СОБЫТИЯХ В СТРАНЕ И МИРЕ


Координационный Совет российской оппозиции

http://www.kso-russia.org/

Радио Свобода

Башкирское общественное движение "Кук буре"

Алексей Навальный

Партия ЯБЛОКО

Эхо России

Собеседник.ру

Горячие интервью | Эхо Москвы

Новости - Новая Газета

воскресенье, 9 декабря 2012 г.

1612год Кириша Минибаев


Кириша Минибаев

Кириша Минибаев
     В период борьбы русского народа против польской и шведской интервенции в начале XVII в. крещеные татары «доблестный воевода» Андрей Алябьев и «национальный герой русского народа» Кириша Минибаев (гораздо более всем известный под православным именем как Кузьма Минин) явились идейными вдохновителями патриотического движения и организовали Первое и Второе общероссийское народное ополчение, спасшее государство Российское от неминуемой гибели.
      «Когда иностранные интервенты (тогда это были поляки) захватили Москву, и официальная власть, условно говоря, была полностью парализована, кто поднялся на защиту Отечества? Рядовые люди. Откуда они взялись? Их объединил, в том числе, один из объединителей – гражданин Минин, которому стоит памятник на Красной площади – помните, гражданину Минину и князю Пожарскому. Кто такой Минин? Обыкновенный рядовой гражданин, татарин по происхождению. Отдал все свое имущество, поднял людей, призвал князя Пожарского и пошли на Москву. И освободили ее!..»
Владимир Путин,
27 декабря 2010 г.
 
      В центре Москвы, на Красной площади, стоит упомянутый президентом Российской Федерации памятник, известный каждому, кто хоть раз побывал в нашей столице. Он был сооружен в 1818 г. по проекту выдающегося скульптора Ивана Петровича Мартоса на народные средства. На постаменте высечена надпись: «Гражданину Минину и князю Пожарскому благодарная Россия». Этот памятник живо напоминает нам о далеких по времени событиях 1611 – 1612 гг., о великом подвиге русских и татар, поднявшихся в едином порыве против общих врагов и отстоявших независимость своей любимой Отчизны.
      ...В начале XVII в. Российское государство переживало тяжелые времена: в 1604 г. с территории Польши вторглось иноземное войско Лжедмитрия I, в июне 1605 г. торжественно въехавшего в Московский Кремль (убит в мае 1606 г.), в 1606 – 1607 гг. вспыхнула большая крестьянская война под предводительством Ивана Исаевича Болотникова, в 1607 г. возникла смута «тушинского вора» Лжедмитрия II, поддержанного поляками, а осенью 1609 г. сын шведского короля – король польский и великий князь литовский Сигизмунд III внезапно атаковал Россию...
      Вот в таких исторических условиях и «всплыло» имя одного из представителей известного татарского рода Алябьевых – Андрея Алябьева (Олябьева), которое в источниках неоднократно упоминается в связи с действиями народных масс против Лжедмитрия II и поддерживавших его поляков. Так, в Юрьевце-Повольском борцы за свободу Родины собрались вокруг сотника Ф. Красного, на Решме во главе их стал крестьянин Г. Лапша, в Балахнинском уезде – И. Кувшинников, в Городце – Ф. Ногавицын, в Холуе – И. Деньгин и, наконец, в Нижнем Новгороде всеми действиями против «воров» руководил «доблестный воевода» крещеный татарин Андрей Алябьев.
      Несмотря на увещания «тушинского вора», самозванца Лжедмитрия II, один из основателей патриотического движения в России и активный участник борьбы с польско-литовскими интервентами Алябьев остался верен царю Василию Ивановичу Шуйскому. 2 декабря 1608 г., когда воровские шайки из Балахнинского и Суздальского уездов двинулись под Нижний Новгород, ополчение под руководством Андрея Алябьева дважды разбило их и заставило изменников «целовать крест» Шуйскому. Вождя бунтовщиков Тимоху Таскаева Алябьев повесил, а балахнинский воевода С. Голенищев вскоре добровольно перешел на сторону Василия Шуйского. Через 3 дня Алябьев уничтожил другую шайку, подступившую под Нижний («воров наголову побили и воевод воровских и языков поймали болши трехсот человек, а побили и потоптали воровских людей на пятинатцати верстах и болши...»), а затем пошел усмирять возмутившихся жителей Ворсмы и Павлово, разбил одну часть их в 5 верстах от Ворсмы, обратил в бегство остальных под Павлово и принудил все окрестные села «отстать от воровства». Затем, когда суздальский сын боярский Степан Сурвоцкий возмутил против царя стародубские села, Алябьев посадил его в тюрьму, а стародубцам послал грамоту, в которой требовал их смириться, угрожая в противном случае судьбой Балахны и Ворсмы. 7 января 1609 г. у села Богородское Алябьев еще раз разбил подступивших под Нижний Новгород тушинцев, взял в плен их предводителя Тимофея Лазарева, а остальных с князем Семеном Вяземским во главе заставил бежать. Успокоив таким образом нижегородский край, Андрей Алябьев двинулся против бунтовщиков, засевших в Муроме и Владимире. В Муроме вспыхнуло восстание, и назначенный Лжедмитрием воевода Толбузин бежал во Владимир. Жители Мурома встретили войска Алябьева «с образы и крест царю Василью Ивановичю целовали». Затем наиболее боеспособные части войска Алябьева – дворянские конные отряды нижегородцев во главе с князем И.Д. Болховским и арзамасцев во главе с Я.С. Прокудиным и Ф.В. Левашевым, московские стрельцы и астраханские казаки во главе с А.А. Микулиным и Б.А. Износковым подошли к Владимиру. Интересный факт: жители Владимира, узнав о приближении войск Алябьева, схватили своего воеводу Вельяминова, присягнувшего Лжедмитрию, и потащили в соборную церковь, чтобы он там исповедался и причастился перед смертью. Соборный протопоп, дав ему причастие, вывел изменника к народу и сказал: «Вот враг Московского государства», после чего его тут же забили камнями до смерти (см.: «Славянская энциклопедия. XVII век». М., 2004)...
      Одержав целый ряд важных побед над войсками Лжедмитрия II, Андрей Алябьев организовал переписку с патриархом Гермогеном, северными городами России, в том числе и с Вологдой, о развертывании широкомасштабной партизанской войны, «пока Литва не овладела государством Московским».
      За все эти деяния Андрей Алябьев 27 мая 1610 г. получил похвальную грамоту царя Василия Шуйского «за прямую службу и правду, которую он являл, будучи в Нижнем Новгороде», за его «великое радение по благу царскому», за его «отвагу и за взятие Мурома и Владимира».
      ...Позднее имя татарского воеводы упоминается в связи с организацией в Нижнем Новгороде так называемого Второго земского ополчения, в деятельности которого Андрей Алябьев также принимал самое активное участие, будучи ближайшим сподвижником и другом Минина и Пожарского.
      После окончания «смуты» Алябьев служил на различных государственных должностях. В бытность воеводой в Вологде активно заботился о пополнении государственной казны. В качестве подтверждения этому любопытный факт: в декабре 1619 г. в Вологде была обнаружена зарытая в землю «денежная казна» – «528 рублей старых и новых денег». Этот клад Алябьев конфисковал в бюджет государства, за исключением платы «мужикам от копания, которые те деньги выкапывали». После перечеканки в новую монету прибыль от клада составила «678 рублей 15 алтын 2 деньги» – весьма-весьма крупную по тем временам сумму. За порядочность и честность, за бескорыстную любовь к Отчизне в апреле 1620 г. Алябьев был пожалован еще одной царской «милостивой грамотой».
      А умер он, по свидетельству современников, в очень преклонном возрасте...
      Что мы знаем о Кузьме Минине? Предположительно, его дед – отец Мины перебрался в Балахну с восточного, степного берега Волги, где жили его предки-татары. Сам же Мина владел несколькими деревнями на луговой стороне Волги близ устья впадающей в нее реки Узолы. В Писцовой книге Заусольской волости 1591 г. написано: «Деревня Протасьева Щекина на Микольском истоке, деревня Сорвачева на речке на Чуди, деревня Лютикова Казариновская за балахонцем за посадским человеком за Минею за Анкудиновым». При этих деревнях было около 14 десятин пахотной земли и 7 десятин хоромного леса. То есть Мина Анкудинов был одним из богатейших жителей Балахны.
      Вероятнее всего, отец Мины был еще исламского вероисповедания, либо был крещен в достаточно зрелом возрасте. Сам Мина был уже православным христианином. По существовавшим положениям того времени при переходе из мусульманского вероисповедания в православие переходившему полагался ряд льгот по налогообложению, пользованию землей и т.д. По всей видимости, отец Мины воспользовался этим положением, о чем свидетельствует тот факт, что его сын был уже достаточно обеспеченным человеком.
      Одним из наиболее серьезных доводов о татарском прошлом Мининых и перехода их из мусульманского вероисповедания в православие служит герб их рода, основу которого составляет полумесяц, пронзенный шпагой. По азам геральдики полумесяц на поле герба во многих случаях свидетельствовал о мусульманских генеалогических корнях владельца. Таких примеров достаточно много: смотрите, например, гербы Карамзиных, Нарбековых, Юсуповых, Давыдовых, Арсеньевых, Карандеевых, герб Костромской губернии, где проживало много татар-мусульман и т.д. А полумесяц, пронзенный шпагой, обычно свидетельствовал о вынужденном отходе от ислама.
      Вот что писали о Мининых в XIX в.: «Предок фамилии Мининых, Кузьма Минин, в 1612 году, когда столичный город Москва осажден был от поляков и литовцев и имел внутренние свои смятения, оказал достохвальный пример усердия к Отечеству, отдав все свое имение на жалованье ратников, преклонил сограждан предпринять спасительные меры и, жертвуя собою, соделался причиною избавления государства от гибели. Потомок его Михайло Минин при царе Михаиле Федоровиче был думным дворянином и пожалован за храбрость и мужество грамотами на деревни. Коллежский советник Алексей Минин в 1786 году июня в 26 день, в подтверждение происхождения от благородных предков, пожалован дипломом. Все сие доказывает сверх российской истории, копиею с диплома, хранящегося в Герольдии и присланною из Московского дворянского собрания родословного книгою» (Общий гербовник дворянских родов Российской империи в 20 томах. СПб., 1797 – 1842. T. VI).
      Подтверждение этих положений можно найти у известных в России исследователей-геральдистов – от А.Б. Лакиера до председателя Геральдического совета при президенте РФ Г.В. Вилинбахова и членов этого совета С.В. Думина и В.Ю. Медведева. Известный русский геральдист XIX в. А.Б. Лакиер утверждал, что «различие эмблем, в гербах наших употребляемых, легко объясняется различием происхождения русских дворянских родов, принесших с собою свои гербы или избравших их себе в России в соответствии с тем, откуда они выехали на службу». Анализируя с этой точки зрения гербы «Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи», он отметил и некоторые особенности гербов семей татарского происхождения. «У татарских родов, – писал А.Б. Лакиер, – постоянно видны луна, крест и сабля в том или ином положении, с теми или иными атрибутами, и какие иные эмблемы мог избрать себе мусульманин по происхождению, обратившийся в христианство и добывший себе дворянство отличием на поле брани» (Русская геральдика. СПБ., 1855. Кн. 1. СП). А.Б. Лакиер подробно перечисляет эмблемы, присутствующие в гербах таких родов: луна (полумесяц) и звезды, одни или в сочетании с оружием; «полумесяц, в ознаменование победы христианства над язычеством и магометанством, бывает обыкновенно опрокинут, и на вершине его стоит крест». Часто присутствуют в этих гербах подковы, сабли, луки, колчаны, мечи, стрелы, бунчуки, чалмы, изображения всадников, животных, в том числе фантастических, – единорога, крылатого коня, грифа, льва, оленя, различных птиц.
      В советские годы к гербам «Общего гербовника», как объекту специального исследования, обратился известный тюрколог профессор Н.А. Баскаков, намереваясь с их помощью выявить русские фамилии тюркского происхождения и с этой целью пытаясь «определить... общие геральдические признаки в соответствующих изображениях гербов, указывающие на восточное (тюркское) происхождение их обладателей» (Русские фамилии тюркского происхождения. М., 1979). В числе «восточных геральдических атрибутов» Н.А. Баскаков выделяет те же эмблемы, что и А.Б. Лакиер: изображения полумесяца, звезд, стрел, оружия (сабли, ятагана, шпаги, меча) и т.п.
      Солевой промысел приносил Мине большой доход. Предание гласит, что Кириша Минибаев под именем «Кузьма Минин» был крещен в Никольской церкви – первой каменной церкви в Балахне, которая сохранилась до наших дней. У Кузьмы было 2 старших брата – Федор и Иван, и 2 младших – Сергей и Бессон. Переезжая в Нижний Новгород, Мина Анкудинов, вероятно, оставил старшим сыновьям все хозяйство, принадлежавшее ему в Балахне.
      Судя по Писцовой книге Балахны 1628 г., Федор Минин был совладельцем 4 рассольных труб, включая варницы Прибыток и Каменку, совместно с братом Иваном владел варницами Новик и Налет, 2 лавками в Большом ряду, 2 лавочными местами в Рыбном и Щепетильном ряду на балахнинском торге. А в трубах Каменка, Лунитская, Большая Золотуха и Поспеловская за ними числилось 875 бадей рассола. Все это позволяет сделать вывод о состоятельности рода Мининых.
      Но самое интересное, что совладельцем принадлежавшей Федору Минину рассольной трубы Лунитская был Дмитрий Михайлович Пожарский! Так что прежде чем стать товарищами по Второму земскому ополчению, Минин и Пожарский были товарищами в добыче и продаже соли!
      Кузьме было около 12 лет, когда он с отцом переехал из Балахны в Нижний Новгород. Они поселились на посаде Благовещенской слободы у старинного мужского монастыря. Дом Кузьмы Минина стоял «на горе на всполье», сейчас это место называется «Гребешок».
      Летом 1597 г. в Нижнем Новгороде произошла страшная катастрофа: мощный оползень снес богатую Печерскую обитель. Как писал местный летописец: «В третьем часу ночи... в нижнем Ново-Граде в Печерском монастыре оползла гора от матерой степи и прошла вниз под холмы, где монастырь стоит... Вышла та земля на Волгу сажен на 50, а инде и больши... И явились на Волге бугры великие: суды, которые стояли под монастырем на воде, и те суды стали на берегу на сухе, сажен двадцать от воды и больше. И после того как поникла гора, пошли из горы ключи великие...»
      Монастырь был восстановлен нижегородцами на новом месте. Вот тогда и мог внести первые вклады в его строительство Мина Анкудинов, ставший через некоторое время иноком этого монастыря под именем Мисаил.
      После ухода отца в монастырь Кузьма Минин вместе с братьями продолжил его дело. Кроме доли в рассольных трубах брата Федора у Кузьмы была своя мясная лавка на нижегородском торгу и скотобойня. Имел Кузьма и большой дом в городе, хотя семья его была невелика – жена Татьяна Семеновна и сын Нефедий.
      Удивительное сочетание богатства и честности у Кузьмы Минина вызывало уважение горожан, которые избрали его земским старостой. Он фактически был посредником между властями в лице городского воеводы и московской администрации и горожанами. Основной функцией земского старосты был сбор налогов с населения, что, естественно, давало рычаг управления как в отношении горожан, так и в известной степени в отношении воеводы.
      В годы смутного времени, когда после каждого переворота прежнего царя объявляли незаконным, а иногда бывало и сразу несколько «царей», легитимность большинства воевод становилась сомнительной, а власть их уменьшалась. Соответственно, существенно возрастала роль земского старосты...
 
Фатих СИБАГАТУЛЛИН.
(Из книги «Великие татары –
строители и защитники
Государства Российского».

Комментариев нет:

Отправить комментарий